Великие Спящие. Том 1. Тьма против Тьмы - Виталий Зыков

Раньше он думал, что для укрепления и развития своего бестелесного союзника ему потребуется слить его сущность с еще несколькими Ловчими, но теперь считал иначе. Здесь скорее нужны странные артефакты, за которыми змееноги уже открыли охоту, чем Сила древних обитателей Астрала.

От наблюдения за генералом своей армии Рошага отвлекла резкая боль, прострелившая от головы до кончика хвоста. Аж зрение помутилось, настолько сильной она была… Сказал бы кто ему раньше, что дракон-лич будет мучиться от болей в немертвом теле, он поднял бы глупца на смех. Мертвые не страдают!

И вот на тебе, сюрприз! Нарастающая асимметрия бронированного туловища словно бы разрывала и корежила саму суть Рошага, порой сказываясь даже на разуме. Каждая новая трансформация, особенно когда она затрагивала и без того жуткий на вид череп, вызывала ощущение какой-то раздвоенности, словно бы внутри его личности формировалась граница. С одной стороны лишенное чувств нечто, мыслящее категориями целесообразности. С другой – сверхэмоциональный демон с гипертрофированными чувствами. И собрать себя обратно в единое целое с каждым разом становилось все сложнее.

– Вес-сстник, мы в Чилизе! – Ход мыслей Рошага внезапно нарушило ментальное послание одного из змееногов. От того, который был отправлен в Загорный халифат на поиск древних реликвий.

Этот представитель Детей Спящих славился способностями к маскировке и тонким магическим манипуляциям. Что говорить, если он единственный из всех принявших Благословение Бездны не боялся разгуливать по улицам городов. И до сих пор ни разу не был разоблачен. Будь у Рошага хотя бы сотня таких последователей, и он уже завтра отправился бы завоевывать этот гребаный мир. Исполнители решают все, Тьма побери!

Утомленный наблюдениями за Ловчим и измученный болью дракон-лич потянулся разумом к нагу и настроился на его зрение. Целиком перехватывать управление он не хотел, предпочитая сегодня ограничиться статусом простого наблюдателя. Благо вселиться в тело змеенога при нужде он всегда успеет. Впрочем, как и покинуть его в случае опасности. Воспоминание о схватке во дворце проклятого человечишки, неожиданно едва не закончившейся для него серьезными травмами, до сих пор терзало Рошага. Ну чем, чем он думал, когда поддался эмоциям и влез в ту ловушку?!

Перед глазами замелькали цветовые пятна, быстро сменившиеся видом сдвигающейся в сторону потайной двери. Пока немертвый дракон предавался размышлениям, змееног успел добраться до входа в какие-то подземелья и теперь начал спуск. Откуда принявший Благословение узнал об этом месте, кто показал путь и куда он, мархуз побери, заведет нага, Рошагу было неинтересно. Главное, чтобы еще одна храмовая реликвия попала в его лапы.

Змееног стремительно заскользил по пыли подземных коридоров. Сменялись ярусы, мелькали проходы и переходы, мускулистое тело человека-змеи то ввинчивалось в узкие лазы, то прыгало во тьму провалов.

Наконец впереди показались некогда величественные створки ворот в подземный дворец или, быть может, храм. Сейчас, правда, от былого великолепия осталось немного – правая створка висела на одной петле, а левая вовсе стояла рядом, прислоненная к стене.

Откуда-то сверху лился мягкий теплый свет, и наг отменил заклинание Ночного зрения. Постоял на месте, привыкая, и решительно устремился внутрь подземного зала. Зря терять время и вправду не стоило.

Почти сразу на глаза попалась широкая каменная тумба в самом центре помещения, вся покрытая разного рода рисунками и надписями. И что самое неожиданное, часть из них была сделана на языке логов!!

– Тьма!! – потрясенно выдохнул Рошаг, передавая нагу свое желание изучить надписи. – Так, что у нас тут… Древний Враг… Возрождение… Семена, что разбросаны по миру… – Лог мысленно пожелал неведомому резчику плохого посмертия. Неужели нельзя было выражаться яснее?! – Ладно, Семена… Ага, вот! В сердце каменного пламени спрятана неуничтожимая первооснова… Какая еще, в Бездну, первооснова?! И пламя еще это… – забормотал Рошаг. Внезапно его озарило. – Если мне не изменяет память, то на древнекайенском «каменное пламя» звучит как Зеел’лоод. Зелод! А сердце его тогда – Равест! Значит, и хфургова первооснова хранится в столице этого государства смертных червей…

Рошаг все больше погружался в размышления о загадочном послании предков и особо не следил за тем, как змееног нажал на какие-то скрытые кнопки и крышка тумбы съехала в сторону. Некоторое оживление дракон испытал, лишь когда обнаружилось, что внутри в специально сделанных выемках лежат сразу три мутно-белых шара. Удачно! Рошаг уже начал было прикидывать, чем наградить отличившегося последователя, как вдруг пространство задрожало, и откуда-то сверху повалили хлопья голубого с искрой снега. Едва первая снежинка упала на один из шаров, как все три тут же откликнулись низким гулом и выплеснули вовне порцию Силы.

Чувствуя, что добром это не кончится, Рошаг едва успел передать нагу мысль: «Беги, идиот!», как граница с Астралом вдруг прорвалась и в подземный зал стремительно влетели несколько десятков злобных духов. Причем не тех, что приняли яд Бездны и подпали под влияние канчора, эти гости из мира эфира сохранили ядро своей сущности в неприкосновенности. Мало того, помимо агрессивности все они отличались большой личной силой. Рошаг успел разглядеть по меньшей мере троих Бестелесных уровня Хранителя эльфийской рощи или Стража могил.

Против таких у нага не было ни шанса. Да и сам Рошаг сейчас был не готов схлестнуться со столь могущественными созданиями. Проиграть не проиграет, но раны получит точно. Причем зряшные раны! Нет, сразу три древних реликвии было бы, конечно, неплохо заполучить, но не ценой временного снижения своего могущества. Тем более теперь, когда он знает про загадочную первооснову и даже примерно представляет, где ее искать!

И Рошаг без тени сожаления оборвал связь со змееногом. Впрочем, жить тому оставалось недолго. Один из самых сильных духов уже успел вгрызться в плоть орущего нага и почти добрался до сердца.

– Вот только почему мне кажется, что здесь тоже не обошлось без этого смертного червя?! – пробормотал Рошаг, едва вновь осознал себя в своей пещере. – И главное, от этого понимания такое мерзкое послевкусие…